Вражда и любовь [= Любовь и месть ] - Джоанна Линдсей

— Сейчас не время, сэр Джейми.

— Почему? — нахмурился он.

— Я не уверена, что дам вам ответ, который… вы хотите услышать.

Взгляд его сделался жестким, подбородок напрягся. Потом он расправил плечи, словно хотел набрать побольше воздуха. В устрашающем молчании Шийна слышала, как сильно бьется ее сердце. Грудь ее стеснилась от сдерживаемого дыхания.

«Он собирается убить меня, — мелькнуло в голове. — За то, что я ему отказала!»

— Вы правы, Шийна, — сказал он наконец. — Сейчас не время.

— Что?!

Ее изумление немного обрадовало Джейми.

— Мы говорили сегодня о доверии, но вы пока не готовы довериться мне, поэтому я дам вам еще время. Я подожду.

— Но…

-: Я подожду, Шийна.

Разговор был окончен. Джейми взял Шийну под руку и препроводил в зал. Какая самонадеянность! Скажите, пожалуйста, он подождет! Ну и пусть дожидается, пока звезды не попадают с неба!

— Сэр Уильям, позвольте вам представить Шийну Макьюен, она приехала из Абердина.

— Я… — Сэр Уильям остановил свой взор на Шийне и на секунду задержал дыхание. — Я восхищен.

Шийна кивнула, а Джейми усадил ее в кресло возле себя и уселся сам между ней и любезным незнакомцем. Шийна наклонилась было вперед, чтобы поглядеть на человека, который осмелился задирать лэрда Маккиннионов, но Джейми тоже наклонился и загородил собой сэра Уильяма.

Тогда она обвела глазами весь зал, повсюду наталкиваясь на любопытствующие взгляды; ей стало неловко от такого количества вопрошающих взоров, и она повернула голову к накрытому столу.

Еду подали немедленно. Куропатки, нафаршированные клюквой, жареная оленина, отварная морковь, а также сахарные булочки и лепешки, которые можно было обмакнуть в душистый вересковый мед. Однако Шийна не в состоянии была судить о блюдах все из-за того же откровенного любопытства окружающих. Что все эти люди подумают о ней, занявшей за столом место, на котором еще вчера сидела Джесси Мартин? И неужели всего два дня прошло с тех пор, как она познакомилась с Джеймсом Маккиннионом?

— Кажется, целая жизнь прошла.

— Вы что-то сказали, милочка?

Рядом с Шийной сидела Лидия Маккиннион.

— Простите, я не заметила вас, — извинилась Шийна.

— Да я только что вошла. Насколько я знаю, у вас сегодня была приятная прогулка верхом. Щеки у Шийны пошли пятнами.

— Кто вам об этом сказал?

— Джейми, разумеется. Он говорил, что вы очень радовались, и я тоже рада, Шийна, что мальчик увлекся вами. Я так довольна, что он перестал волочиться за кем попало и остановил свой выбор на одной девушке.

Шийна чуть не подавилась.

— Я вовсе не готова… уверяю вас… Лидия похлопала ее по руке.

— Я понимаю ваши опасения, милочка. Джейми — грозный мужчина, как и его отец. Робби мог быть ужасен — но только не с теми, кого любил. Он тоже нашел себе подходящую жену и любил ее до того дня, как она умерла… нет, конечно, дольше.

— Любил ее? Но Колин утверждает, что его мать и отец постоянно ссорились. И она скрывалась от него в ту башню, где теперь сплю я.

— Да, они ссорились. — Лидия улыбнулась далеким воспоминаниям. — Но как они любили! То была истинная любовь с ее трудностями.

Шийна была ошарашена.

— Мне нелегко согласиться с вами. В истинной любви заключен мир и покой, а также взаимопонимание и…

— Много ли вы понимаете в этом? — с улыбкой проговорила старая дама.

— Во всяком случае, так должно быть. Лидия тихонько засмеялась.

— А я уверена, что так бывает между любящими с мягким характером. Когда любят друг друга два человека сильной воли, они не могут обойтись без столкновений. Ну а что касается Джейми, то характер у него дьявольский и порой он просто невыносим. Если он женится на несмелой девушке, то целиком подавит ее волю. Но если у девушки тоже будет сильный характер, то готова держать пари, что она выиграет больше сражений, чем проиграет.

Вопреки желанию Шийны ее любопытство было возбуждено.

— Но почему так? — спросила она.

— Любовь, моя дорогая. Чего же еще ради Джейми жениться? Отец умер, некому заставлять его вступить в брак. Ради того чтобы приобрести союзников, ему тоже нет нужды жениться — союзников у него достаточно. Богатство его не привлекает, он и так достаточно богат. Зачем ему брать на себя обязательства по отношению к женщине, если он может овладеть любой, какой захочет? Нет, моя милая, Джейми женится только по любви.

Лидия принялась накладывать себе еду, и Шийна отвернулась, обрадованная тем, что может прервать беспокойный разговор. Любовь? Какая же любовь в договоре на право обладания женщиной и какое уважение? А сэр Джейми предлагал ей только это. Очень просто и легко для него — взял да и на попятную, когда придет время принимать окончательное решение. Очень удобно. Но она не позволит использовать себя подобным образом: попросту убежит отсюда. Настало время поступить именно так.

Единственная ее надежда — это Колин. Она огляделась и увидела его на противоположном конце стола, мрачного, с опущенными глазами. У него, бесспорно, есть причина огорчаться. Если бы можно было воспользоваться его обидой и уговорить помочь бежать! Но эта обида в равной степени может обернуться и против Шийны. Кто же остается? Черный Гоуэн уехал. Лидия целиком на стороне Джейми. Значит, остается только Уильям Джеймсон. Он не подчиняется Джейми и явно увлекся ею.

Как можно осторожнее она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на Джеймсона. Но что это? Его невозможно было узнать! От гнева у него побелело лицо, волосы казались еще более рыжими, в карих глазах, таких ласковых еще недавно, пылало негодование. Еще более негодующим был его тон. Ссора набирала силу, и ее уже было не остановить.

— Ты должен был жениться на моей сестре, Джейми, — заявил Уильям. Когда ты взял ее к себе и в открытую сделал своей любовницей, я не вмешивался, потому что она клялась, что ты обещал сделать ее своей законной женой.

В отличие от разъяренного Уильяма Джейми держался спокойно.

— Либби лгала, — ответил он. — С самого начала было ясно, что никакого брака не будет. Она хорошо это знала и все-таки решила остаться здесь.

— Ты использовал ее, Джейми, использовал, как и других женщин, а потом бросил.

— Я никогда не принуждал своих женщин, — тоже повысив голос, сказал Джейми. — Твоя сестра явилась ко мне по собственному выбору и ушла по доброй воле, только более богатой, с полным кошельком золота, которое, надо полагать, здорово ей пригодилось там, где она теперь.

— И где же она теперь? — спросил Уильям. Джейми расхохотался.